zakonagent.ru
Конституционный Суд РФ опубликовал определения № 3113-О, № 3114-О и № 3115-О от 27 ноября, которыми отказал в принятии к рассмотрению жалоб граждан Республики Филиппин и США, воспользовавшихся технологией суррогатного материнства.
Суды разошлись в вопросе возврата детей родителям
В 2018 г. супруги из Республики Филиппины Д.К. и Ф.К. обратились в российское медицинское учреждение для прохождения курса лечения бесплодия путем проведения процедуры экстракорпорального оплодотворения. Данная процедура была успешно проведена. 29 октября 2019 г. у суррогатной матери родилась двойня. Женщина дала согласие на запись супругов К. в качестве родителей детей, и соответствующие записи были сделаны в свидетельствах о рождении.
После рождения дети находились под присмотром лиц, которым Д. К. и Ф.К. выдали нотариально удостоверенные согласия на осуществление временного ухода за детьми. Такое решение супругов было обусловлено необходимостью восстановить здоровье детей, родившихся ослабленными; рисками, связанными с перелетом, а также оформлением документов для выезда детей за границу.
В январе 2020 г. полиция выявила факт проживания четверых новорожденных детей (двое из них – дети супругов К.) без каких-либо документов, удостоверяющих личность. Один из детей скончался. 14 января 2020 г. Следственный комитет России возбудил уголовное дело по признакам состава преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 109 «Причинение смерти по неосторожности» и ч. 2 ст. 127.1 «Торговля людьми» УК РФ. В тот же день комиссией по делам несовершеннолетних малолетние дети были переведены в дом малютки, где должны были находиться до окончания следственных действий.
Неоднократные обращения супругов К. о возвращении детей, предоставлении доступа к ним, не были удовлетворены. 3 февраля 2020 г. дети были временно помещены в Видновский специализированный дом ребенка на полное гособеспечение. Д.К. и Ф.К. подали исковое заявление о передаче детей в семью. Одновременно отдельное судебное разбирательство было инициировано органами опеки и попечительства, которые требовали исключить сведения о К. из актов гражданского состояния. В дальнейшем дела были объединены судом в одно производство.
Определением Видновского городского суда Московской области было удовлетворено ходатайство представителя К. о назначении генетической экспертизы. В силу невозможности срочного выезда из Филиппин экспертиза не была проведена, материалы гражданского дела возвращены в суд. При этом биологические образцы детей также не были сданы. В то же время в рамках уголовного дела все же была проведена генетическая экспертиза по установлению биологического родства Ф.К. с детьми. В соответствии с заключением Ф.К. может являться биологическим отцом детей с вероятностью не менее 99,999%.
Решением Видновского городского суда Московской области от 25 ноября 2021 г. исковые требования супругов К. были удовлетворены, на дом ребенка возложена обязанность передать им детей. Суд указал, что все необходимые документы, включая согласие суррогатной матери, супругами представлены, регистрация детей органом ЗАГС произведена в соответствии с законодательством, актовые записи и свидетельства о рождении содержат полную информацию о детях, которая должна быть в них внесена в соответствии с Законом об актах гражданского состояния. При этом суд учел, что в соответствии с заключением эксперта Ф.К. является биологическим отцом детей.
Однако Московский областной суд апелляционным определением от 11 апреля 2022 г. отменил решение первой инстанции и удовлетворил иск органа опеки, отказав в иске супругам К. Апелляция указала, что Д.К. не является биологической матерью детей, что стороны не оспаривали. Назначенная определением суда первой инстанции генетическая экспертиза не была проведена в связи с тем, что не сданы биологические образцы.
Суд счел, что супруги самоустранились от воспитания детей, не заботились о них, вылетели без них на родину. Первый кассационный суд общей юрисдикции согласился с выводами апелляции.
ВС указал, что наличие уголовных дел в отношении третьих лиц – не основание для отказа в иске о возврате детей
22 августа 2023 г. по кассационной жалобе супругов К. Верховный Суд РФ Определением по делу № 4-КГ23-41-К1 отменил определения судов апелляционной и кассационной инстанций, направив дело на новое апелляционное рассмотрение. ВС отметил, что никто из участников программы суррогатного материнства, в том числе родители детей, донор ооцитов и суррогатная мать, не ссылался на то, что данное им согласие на медицинское вмешательство не соответствовало их действительной воле либо что данное согласие повлекло нарушение их прав и привело к результату, на который они не рассчитывали.
ВС подчеркнул, что поскольку вспомогательные репродуктивные технологии (ВРТ) представляют собой методы лечения бесплодия, то один из родителей может не иметь действительного генетического родства с будущим ребенком, однако в силу закона признается его родителем. Для реализации программы суррогатного материнства достаточно наличия генетической связи ребенка с одним из потенциальных родителей (в силу ч. 9 ст. 55 Закона об основах охраны здоровья граждан в РФ в редакции, действовавшей на момент возникновения спорных отношений (прохождения супругами курса лечения бесплодия)).
Суд также отметил, что факт наличия возбужденных уголовных дел в отношении третьих лиц и вынесение обвинительных приговоров не могут являться основанием для отказа в иске о возврате детей родителям, поскольку закон не предусматривает возможность разрешения вопроса о судьбе детей в рамках расследования либо разрешения судом уголовного дела. К уголовной ответственности Д.К. и Ф.К. не привлечены, не признавались подозреваемыми или обвиняемыми по делу, приговор в отношении них не выносился.
При повторном рассмотрении суды отказали в возврате детей истцам
При новом рассмотрении спора Московский областной суд 4 декабря 2023 г. отменил решение первой инстанции от 25 ноября 2021 г. и удовлетворил исковые требования органа опеки и попечительства, направленные на исключение из актовых записей о рождении детей, сведений о Д.К. и Ф.К. как их родителях; в удовлетворении требования о передаче им несовершеннолетних детей отказано.
Апелляция указала, что Д.К. не является генетической матерью детей, и критически оценил заключение генетической экспертизы, указывающей на родство Ф.К. и детей. Суд отметил, что экспертиза проведена по заказу Ф.К. в отсутствие судебного постановления о ее проведении и без получения биоматериала детей; при этом заявитель не явился на экспертизу, назначенную судом первой инстанции. Кроме того, апелляционный суд расценил в качестве нарушающей основы отношений между родителями и детьми передачу детей заявителям как сторонам незаконной сделки.
Оставляя без изменения апелляционное определение, Первый КСОЮ, среди прочего, упомянул вступившие в законную силу приговоры судов, которыми установлено совершение купли-продажи детей, включая детей, передать которых требовали супруги К., под видом суррогатного материнства. Верховный Суд РФ отказал в рассмотрении кассационной жалобы на указанные судебные акты.
КС отклонил жалобы заявителей
Супруги К. обратились с жалобой (есть у «АГ») в Конституционный Суд, в которой оспаривали конституционность п. «б» ч. 2 ст. 127.1 УК, а также ч. 9 ст. 55 Закона об основах охраны здоровья граждан в РФ. По мнению заявителей, положение названного закона противоречит Конституции, поскольку, не устанавливая четких критериев допустимости использования донорских половых клеток вместо половых клеток одного из супругов в программе лечения бесплодия с применением суррогатного материнства, позволяет органу опеки и попечительства отказаться от передачи на воспитание супругам ребенка, рожденного суррогатной матерью. Кроме того, заявители указывали, что оспариваемые законоположения не позволяют разграничить предусмотренную законодательством сделку, при совершении которой допущены формальные нарушения, от уголовно наказуемого деяния и тем самым подрывают разумные ожидания частных лиц, обратившихся за медицинской услугой.
Отказывая в рассмотрении жалобы, КС в Определении № 3114-О указал, что вопреки требованиям ст. 96 и 97 ФКЗ «О Конституционном Суде РФ» представленными материалами применение судами п. «б» ч. 2 ст. 127.1 УК в деле с участием заявителей не подтверждается.
Суд отметил, что ч. 9 ст. 55 Закона об основах охраны здоровья граждан в РФ – как в редакции, действовавшей до внесения изменений, так и в действующей, – обеспечивает реализацию права граждан на применение ВРТ. Он подчеркнул, что, направляя на новое апелляционное рассмотрение дело с участием заявителей, ВС, среди прочего, применительно к ранее действовавшему регулированию указал, что для осуществления программы суррогатного материнства достаточно генетической связи ребенка с одним из потенциальных родителей. Соответственно, ч. 9 ст. 55 названного закона в оспариваемой редакции не может рассматриваться в качестве нарушающей в обозначенном в жалобе аспекте конституционные права заявителей, в деле с участием которых суд кассационной инстанции, упомянув, что Д.К. не является генетической матерью детей, указал, что суд апелляционной инстанции учитывал отсутствие достоверных доказательств родства Ф.К. и детей.
В определении обращено внимание, что установление и исследование фактических обстоятельств конкретного дела, оценка доказательств, послуживших основанием для применения в нем судами тех или иных норм права, не входят в компетенцию Конституционного Суда.
Также аналогичную жалобу (есть у «АГ») в КС направил гражданин США и Республики Филиппины К.П., который обратился к технологии суррогатного материнства, заключив соответствующий договор с суррогатной матерью. Перед рождением ребенка суррогатная мать дала согласие на запись К.П. в качестве отца и единственного родителя ребенка. Однако вследствие вмешательства органов опеки и попечительства, вызванного возбуждением уголовного дела, участником которого К.П. не являлся, родившийся ребенок был изъят. Многократные обращения мужчины с просьбой получить информацию о ребенке и доступ к нему были оставлены без удовлетворения.
Решением Видновского суда Московской области от 25 мая 2022 г. отказано в удовлетворении требования К.П. об установлении его отцовства в отношении несовершеннолетнего ребенка, рожденного суррогатной матерью. Определением суда апелляционной инстанции (принято после направления дела на новое рассмотрение кассационным судом) решение первой инстанции оставлено без изменения. Апелляция, среди прочего, сослалась на вступившие в законную силу приговоры судов, которыми установлено совершение в отношении этого ребенка «сделки купли-продажи». ВС отказал в рассмотрении кассационной жалобы заявителя.
Не усмотрев оснований для принятия жалобы К.П. к рассмотрению, Конституционный Суд в Определении № 3113-О указал, что представленными материалами применение судами п. «б» ч. 2 ст. 1271 УК в деле с участием заявителя не подтверждается. В определении отмечено, что применительно к случаям фактического использования технологии суррогатного материнства одинокими мужчинами КС указывал, что установление в судебном порядке отцовства таких мужчин в отношении детей, рожденных суррогатной матерью, – имея в виду вытекающую из Конституции в единстве с международно-правовыми актами приоритетную цель защиты прав и интересов ребенка, – может быть оправдано лишь необходимостью легализации правовой связи таких детей с их генетическими отцами и тем самым обеспечения таким детям родительского попечения, хотя и в лице единственного родителя (Постановление от 29 июня 2021 г. № 30-П).
Соответственно, резюмировал КС, ч. 3 и 9 ст. 55 Закона об основах охраны здоровья граждан в РФ в оспариваемой редакции не могут рассматриваться в качестве нарушающих в обозначенном в жалобе аспекте конституционные права К.П, в деле с участием которого суд апелляционной инстанции указал, что, несмотря на результаты молекулярно-генетической экспертизы, удовлетворению требований К.П. препятствуют нарушение им закона при получении услуги суррогатного материнства и совершение в отношении несовершеннолетнего купли-продажи, установленное приговорами судов.
Также Д.К., Ф.К. и К.П. подали совместную жалобу в КС, оспаривая ч. 4 ст. 61 «Основания для освобождения от доказывания» ГПК. По мнению заявителей, оспариваемая норма противоречит Конституции в той мере, в какой она предполагает обязательность приговора суда по уголовному делу – в части установленных фактов и их правовой оценки – для суда, рассматривающего гражданское дело, в отношении лиц, которые косвенно упоминаются в приговоре, но не обладали каким-либо процессуальным статусом в уголовном деле и не участвовали в его рассмотрении.
Отклоняя жалобу, КС в Определении № 3115-О отметил, что согласно оспариваемой норме вступившие в законную силу приговор по уголовному делу, иные постановления по этому делу и постановления по делу об административном правонарушении обязательны для суда, рассматривающего дело о гражданско-правовых последствиях действий лица, в отношении которого они вынесены, по вопросам, имели ли место эти действия и совершены ли они данным лицом.
Как пояснил Конституционный Суд, указанная норма, исключающая вынесение противоречащих друг другу судебных актов по данным вопросам, не препятствует суду, рассматривающему гражданское дело, принять материалы уголовного дела в качестве письменных доказательств, подлежащих исследованию и оценке на общих основаниях. В этом случае суд оценивает доказательства по внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств, притом что никакие из них не имеют для суда заранее установленной силы.
В определении подчеркивается, что соблюдение определенных в оспариваемой норме пределов ее применения обеспечивается судебным контролем со стороны вышестоящих инстанций. Кроме того, лица, не являющиеся участниками процесса по уголовному делу, наделены правом на обжалование судебного решения по такому делу в апелляционном, кассационном порядке в той части, в которой обжалуемое решение затрагивает их права и законные интересы.
Вместе с тем, заметил КС, представленные судебные постановления не свидетельствуют о том, что суды при их вынесении ограничивались признанием обстоятельств, установленных вступившими в силу приговорами. Как следует из этих постановлений, отдельные материалы уголовного судопроизводства исследовались судами в качестве письменных доказательств наряду с иными имеющимися в гражданском деле доказательствами. Проверка обоснованности выводов судов, сделанных ими по результатам исследования и оценки доказательств – на что, по сути, направлены доводы жалобы, – к компетенции КС не относится, уточняется в документе.
Комментарии представителя и автора научно-экспертного заключения
В комментарии «АГ» старший юрист Центра конституционного правосудия Милана Даова, готовившая указанные жалобы в КС, поделилась, что данные дела продемонстрировали неопределенность в вопросе защиты прав родителей и детей на семейную жизнь при использовании технологии суррогатного материнства в ситуации наличия уголовных дел, возбужденных не против родителей, а в отношении третьих лиц. Между тем, заметила юрист, ст. 38 Конституции возлагает на государство обязанность защищать институты семьи и детства: именно семья создает наиболее благоприятные условия для развития ребенка, что подчеркивал и Конституционный Суд.
Милана Даова пояснила, что в деле супругов К. КС, с одной стороны, фактически подтвердил, что ч. 9 ст. 55 Закона об основах охраны здоровья в предыдущей редакции допускала реализацию суррогатного материнства при использовании донорских половых клеток одним из потенциальных родителей, сославшись на позицию ВС по этому делу. По мнению юриста, данный вывод важен, поскольку после прекращения производства по делу австралийских граждан сохранялась неопределенность в этом вопросе.
С другой стороны, добавила Милана Даова, в отношении оспаривания п. «б» ч. 2 ст. 127.1 УК Конституционный Суд счел, что норма не была применена в деле заявителей. «В жалобе обосновывалось фактическое применение положения: приговоры в отношении третьих лиц по статье о торговле людьми в результате их приобщения как нового доказательства были использованы как основание для невозвращения детей родителям. Однако эту причинно-следственную связь КС не принял во внимание. Как следствие, он оставил без разрешения ключевой вопрос разграничения уголовно наказуемой сделки купли-продажи детей и законного договора суррогатного материнства, смешиваемых на практике», – считает юрист.
Милана Даова обратила внимание, что в деле К.П. Конституционный Суд воспроизвел свою позицию о том, что фактическое использование одинокими мужчинами суррогатного материнства может быть оправдано легализацией правовой связи детей с их генетическими отцами. Отсюда следует, что КС подтвердил правильность приведенной в жалобе интерпретации положения ч. 3 ст. 55 упомянутого закона, которому некоторые суды в деле придали противоположное толкование, пояснила юрист.
Она отметила, что, отказывая заявителю в принятии жалобы к рассмотрению, КС сослался в том числе на совершение купли-продажи в отношении несовершеннолетнего, установленное приговорами. «Это фактологическая ошибка: приговоры вынесены только в отношении третьих лиц, заявитель не привлекался к уголовной ответственности. Если КС полагает, что эти приговоры связаны с вопросом определения судьбы ребенка, тогда необходимо было проверить ст. 127.1 УК, которая напрямую воздействовала на права всех заявителей. При этом примечательно, что КС не упомянул торговлю детьми в деле супругов К. с идентичной ситуацией: отказ в принятии к рассмотрению их жалобы основан на недостоверности экспертизы. В отношении экспертизы в обоих делах некоторые суды тоже высказывали сомнения (хотя доказательств родства было несколько), но в деле К.П. не экспертиза стала препятствием для принятия жалобы к рассмотрению КС. Таким образом, наблюдается непоследовательная апелляция к фактам при отказе КС в принятии жалоб к рассмотрению», – поделилась мнением Милана Даова.
Касательно совместной жалобы заявителей, в которой оспаривалось преюдицирование фактов из приговора, вынесенного без их участия в уголовном производстве и определения их процессуального статуса, Милана Даова подчеркнула, что эта жалоба указывала на дефектность процессуальной составляющей использования приговоров в гражданском споре. Однако, отметила юрист, КС оставил вопрос о допустимых пределах межотраслевой преюдиции без конституционно-правовой оценки – в определениях лишь констатировано, что приговоры были исследованы судами в качестве письменных доказательств. Между тем исследование приговора как ординарного доказательства образует фактическую переоценку обстоятельств, установленных в уголовном деле, что является, по сути, «скрытой» преюдицией, полагает Милана Даова.
Она пояснила, что аргумент о возможности обжалования приговора лицами, не являющимися участниками уголовного процесса, не может рассматриваться как достаточная гарантия: такое обжалование не обеспечивает реальной состязательности и не способно компенсировать неучастие данных лиц в первичных формировании и проверке доказательственной базы.
Адвокат юридической фирмы «Меллинг, Войтишкин и партнёры» Павел Ларионов является автором инициативного научно-экспертного заключения amicus curiae, направленного в КС по вопросу разграничения правомерного поведения и преступления по ст. 127.1 УК, при заключении договоров суррогатного материнства. В комментарии «АГ» он отметил, что выводы КС, изложенные в указанных определениях, не имеют практического значения для конкретных заявителей, но могут быть полезны для других дел о «суррогатной торговле людьми».
«В первую очередь радует, что КС согласился с тем, что критерий генетической связи между заказчиком по договору суррогатного материнства и ребенком является решающим в вопросе об уголовной ответственности: если генетическая связь есть, уголовного дела быть не может. На решение конкретного дела, конечно, этот вывод не повлияет, но, возможно, предотвратит возбуждение подобного рода уголовных дел или будет способствовать прекращению новых, по аналогичным обстоятельствам», – подчеркнул Павел Ларионов.
Однако, по мнению эксперта, есть и формальные препятствия тому, чтобы считать эту позицию решением уголовно-правовой проблемы. Павел Ларионов пояснил, что вопреки доводам заявителей, норма ст. 127.1 УК осталась за пределами предмета рассмотрения КС, а значит, высказанная им позиция – это не конституционно-правовое истолкование связки норм ст. 127.1 УК и ч. 9 ст. 55 Закона об основах охраны здоровья граждан. Эксперт добавил, что формальное (или даже формалистское) препятствие для распространения выводов КС на уголовную сферу может использоваться ординарными судами как предлог для неприменения новой позиции и отказа от корректировки текущего практического курса.
Эксперты прокомментировали выводы, изложенные в определениях
Руководитель семейной практики КА г. Москвы № 5 Татьяна Сустина отметила, что указанными определениями КС фактически подтвердил, что сложности, с которыми сталкиваются лица, желающие воспользоваться помощью суррогатных матерей, являются настолько существенными, а проблема – острой, что медорганизации, будущие родители и суррогатные матери должны особенно внимательно и аккуратно подходить к вопросу юридического сопровождения процесса. «Правоприменители по таким делам находятся в сложной ситуации: с одной стороны, закон достаточно конкретен, но с другой, он не может предусмотреть все жизненные ситуации. В связи с этим на суды возлагается миссия вынесения прецедентных решений, которые не могут быть формальными. Катастрофическая ситуация, в которой оказались заявители, лишь подтверждает, что “репродуктивные” законы необходимо оптимизировать», – подчеркнула адвокат.
Адвокат Адвокатской конторы № 10 Нижегородской областной коллегии адвокатов Ирина Батурина полагает, что КС при принятии указанных определений исходил из приоритетности цели защиты прав детей как наиболее уязвимых членов общества. По мнению адвоката, учитывая, что приговорами судов, вступившими в силу, установлено нарушение закона РФ при получении услуг суррогатного материнства, Конституционный Суд обоснованно признал данное обстоятельство существенным препятствием для удовлетворения заявленных требований.
Ирина Батурина подчеркнула, что КС неоднократно отмечал: требование о добросовестном поведении, с учетом положений ст. 75.1 Конституции, в силу универсальности распространяется на любое взаимодействие между субъектами права во всех сферах. В рассматриваемых случаях данное требование было нарушено со стороны иностранных граждан, в связи с чем КС отказал в принятии поступивших жалоб к рассмотрению, полагает адвокат.
Источник: http://www.advgazeta.ru/novosti/ks-otklonil-zhaloby-inostrannykh-grazhdan-vospolzovavshikhsya-tekhnologiey-surrogatnogo-materinstva/