zakonagent.ru
Конституционный Суд вынес Определение № 3212-О/2025, в котором разъяснил, кто ответственен за случайный наезд несовершеннолетними на ребенка, если их родитель сказал водителю оставить ключи зажигания в машине.
Наезд несовершеннолетними на ребенка
Приговором суда (с учетом внесенных в него изменений судом апелляционной инстанции) Максим Ряднов осужден за совершение преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 264 «Нарушение правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств» УК РФ, к четырем годам лишения свободы с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, сроком на три года.
Как установил суд, Максим Ряднов по просьбе своего знакомого – Л. сел за руль автомобиля, принадлежащего на праве собственности супруге Л., и отвез их семью, включая несовершеннолетних детей, на берег реки для совместного отдыха. Добровольно взявший на себя обязанности водителя и не употреблявший во время отдыха алкогольных напитков, Максим Ряднов также по просьбе Л. возил его и других отдыхающих в магазин, а вернувшись к месту отдыха, припарковал автомобиль вблизи отдыхавшей на том же месте семьи Б. Покидая автомобиль, он не включил стояночный тормоз, оставил ключ от замка зажигания в салоне, не запер двери, не включил охранную систему и не передал ключи от автомобиля с брелоком сигнализации владельцу.
Далее несовершеннолетние дети в отсутствие контроля за их действиями забрались в автомобиль, и малолетняя дочь супругов Л. повернула ключ зажигания, запустив двигатель. Поскольку рычаг механической коробки переключения передач находился в положении первой передачи и не был включен стояночный тормоз, произошло самопроизвольное движение автомобиля, в результате чего был совершен наезд на гражданина Б. и его малолетнего сына, который впоследствии скончался от полученных повреждений.
Суд указал, что Максим Ряднов в нарушение, в частности, п. 12.8 Правил дорожного движения не принял должных мер, исключающих самопроизвольное движение автомобиля, не исключил возможности его использования в отсутствие водителя, а также доступа в транспортное средство третьих лиц, в том числе несовершеннолетних, тем самым он допустил преступную небрежность, не предвидя возможности наступления общественно опасных последствий своих действий или бездействия в виде наезда автомобиля на человека и причинения ему смерти, хотя из обстановки на месте происшествия при необходимой внимательности и осмотрительности должен был и мог их предвидеть. При этом суд отверг доводы подсудимого, в частности, о том, что супруг собственника автомобиля дал ему указание, где парковать транспортное средство, велел оставить ключи от него в салоне, а также о том, что супруги Л. никак не отреагировали, когда увидели, что за рулем автомобиля находится их малолетняя дочь.
Оспаривая приговор, сторона защиты ссылалась в том числе на то, что при рассмотрении уголовного дела суд не учел, что все меры по предотвращению самопроизвольного движения автомобиля Максимом Рядновым были выполнены, а к наезду на потерпевших привели неосторожные действия малолетней Л.; не установил, кто именно проявил неосмотрительность, притом что ответственность по воспитанию малолетней Л. лежит на ее родителях, которые находились с ней рядом, Ряднов не мог ограничить ей доступ в автомобиль; исходя из положений гражданского законодательства в момент прибытия к месту отдыха его обязательства как водителя были прекращены. Однако вышестоящие суды, признав эти доводы несостоятельными, согласились с данной первой инстанцией квалификацией деяния.
Обращение осужденного в КС
Максим Ряднов обратился с жалобой в Конституционный Суд, в которой попросил признать не соответствующей Конституции ч. 3 ст. 264 УПК, которая допускает привлечение к уголовной ответственности лица, управлявшего автомобилем и не предпринявшего мер, исключающих его использование в отсутствие водителя, за нарушение Правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности смерть человека, которое допустило другое управлявшее автомобилем лицо.
Также он просил признать не соответствующей Конституции ст. 6 «Принцип справедливости» УПК, ч. 2 и 4 ст. 47 «Лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью» УПК, ч. 1–3.4, 4 и 5 ст. 72 «Исчисление сроков наказаний и зачет наказания» УПК, поскольку они позволяют без учета длительности исполнения меры пресечения в виде запрета определенных действий, заключающегося в запрете управлять автомобилем или иным транспортным средством, назначать в качестве дополнительного наказания за совершение преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 264 этого же Кодекса, лишение права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами.
Конституционный Суд не принял жалобу
Положения ст. 264 УК
Изучив жалобу, КС отказал в принятии ее к рассмотрению. Он указал, что ч. 3 ст. 264 УК, устанавливая уголовную ответственность за нарушение лицом, управляющим автомобилем, трамваем либо другим механическим транспортным средством, правил дорожного движения или эксплуатации транспортных средств, повлекшее по неосторожности смерть человека, является бланкетной нормой, а потому подлежит применению с учетом нормативных положений, определяющих указанные в ней правила, а также во взаимосвязи с положениями Общей части этого Кодекса, в том числе определяющими принцип вины, основание уголовной ответственности, понятие преступления как виновно совершенное общественно опасное деяние, запрещенное этим же Кодексом под угрозой наказания, условия уголовной ответственности, понятие и содержание видов неосторожности, невиновное причинение вреда.
Тем самым привлечение к уголовной ответственности за совершение преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 264 УК, возможно только при установлении соответствующих объективных и субъективных признаков, в том числе свидетельствующих о том, что совершенное лицом, управляющим автомобилем, трамваем либо другим механическим транспортным средством, нарушение правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств находится в причинной связи с наступлением общественно опасных последствий в виде смерти человека, а также о том, что именно это лицо виновно в совершении данного преступления, то есть проявило неосторожность по отношению к наступлению данных последствий. Соответственно, указал КС, сам по себе факт нарушения правил дорожного движения или эксплуатации транспортных средств, предшествующий наступлению общественно опасных последствий, предусмотренных ч. 3 ст. 264 УК, еще не означает, что это нарушение является причиной данных последствий, и не предопределяет виновность лица в его совершении.
Конституционный Суд сослался на Постановление Пленума Верховного Суда от 9 декабря 2008 г. № 25 «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с нарушением правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, а также с их неправомерным завладением без цели хищения» разъяснил, что уголовная ответственность за преступление, предусмотренное ст. 264 УК, может иметь место лишь при условии наступления последствий, указанных в этой статье, и если эти последствия находятся в причинной связи с допущенными лицом нарушениями правил дорожного движения или эксплуатации транспортных средств; при исследовании причин создавшейся аварийной обстановки необходимо установить, какие пункты правил дорожного движения или эксплуатации транспортных средств нарушены и какие нарушения находятся в причинной связи с наступившими последствиями, предусмотренными ст. 264 УК.
КС заметил, что в силу своего бланкетного характера ч. 3 ст. 264 УК подлежит применению в том числе во взаимосвязи с п. 12.8 Правил дорожного движения, согласно которому водитель может покидать свое место или оставлять транспортное средство, если им приняты необходимые меры, исключающие самопроизвольное движение транспортного средства или использование его в отсутствие водителя; запрещается оставлять в транспортном средстве на время его стоянки ребенка в возрасте младше 7 лет в отсутствие совершеннолетнего лица. Тем самым данный пункт закрепляет обязанности водителя при остановке и стоянке автомобиля.
Из этого следует, что при применении взаимосвязанных положений ч. 3 ст. 264 УК и п. 12.8 Правил дорожного движения суду в каждом конкретном случае надлежит устанавливать, какое именно из указанных в данном пункте требований не выполнено водителем и находится ли их нарушение в причинной связи с наступившими последствиями.
В частности, необходимо устанавливать:
- наступила ли смерть человека вследствие наезда на него транспортного средства, начавшего движение самопроизвольно, то есть самостоятельно, без каких-либо видимых внешних воздействий, либо транспортное средство было приведено в движение действием постороннего лица, например путем запуска этим лицом двигателя; в случае если транспортное средство было приведено в движение находящимися в нем лицами, не достигшими возраста уголовной ответственности, в том числе лицами младше семи лет, то, соответственно, надлежит устанавливать, вследствие чьих действий или бездействия дети оказались в транспортном средстве и получили возможность привести его в движение;
- были ли дети оставлены в транспортном средстве самим водителем или проникли в него самостоятельно вследствие непринятия им мер, исключающих такое проникновение, либо они проникли в него уже после его парковки с согласия или при отсутствии возражений находившегося рядом с ними родителя или собственника транспортного средства;
- было ли управление транспортным средством передано его собственником или владельцем водителю на длительное время, либо он был привлечен к управлению им для осуществления разовой поездки, после завершения которой данное транспортное средство находилось под фактическим контролем его владельца;
- мог ли водитель, не являясь собственником транспортного средства, воспрепятствовать проникновению в ТС детей либо иных лиц, или он объективно не имел такой возможности или права распоряжаться транспортным средством таким образом в присутствии его собственника;
- было ли лицами, допущенными или проникшими в транспортное средство, изменено или могло ли быть изменено состояние органов управления после выполнения водителем требования п. 12.8 Правил дорожного движения при его парковке;
- был ли осведомлен владелец транспортного средства о нахождении в нем детей, либо он сам позволил им там находиться; чьи дети находились в транспортном средстве;
- предпринял ли собственник транспортного средства меры по проверке выполнения временным водителем требований п. 12.8 Правил дорожного движения, а также выполнил ли он сам эти требования, позволив своим детям одним находиться в транспортном средстве;
- иные объективные и субъективные обстоятельства, которые влияют или могут повлиять на квалификацию деяния, на установление наличия или отсутствия субъекта преступления, чьи конкретные действия или бездействие находятся в прямой причинной связи с наступившими общественно опасными последствиями, на оценку наличия или отсутствия вины, и др.
КС заметил, что при этом в ситуации, когда причиненный находящимся в автомобиле ребенком вред является общим результатом бездействия и водителя, и собственника автомобиля, являющегося родителем этого ребенка, то есть когда бездействие обоих служит эквивалентной, адекватной и закономерной причиной наступивших общественно опасных последствий, фактическое участие каждого в причинении совместного вреда уменьшает степень опасности личности водителя и допущенного им нарушения ПДД. Соответственно, по смыслу ст. 61 УК, предусматривающей неисчерпывающий перечень смягчающих наказание обстоятельств, противоправное бездействие собственника или иного законного владельца транспортного средства или родителя малолетнего, приведшего это транспортное средство в движение и причинившего вред, – поскольку это бездействие также обусловило наступление общественно опасных последствий, что является существенным обстоятельством в механизме причинения вреда, – может быть признано смягчающим наказание обстоятельством.
Таким образом, ч. 3 ст. 264 УК сама по себе не может расцениваться как нарушающая права заявителя в обозначенном им аспекте, поскольку она не позволяет привлекать к уголовной ответственности водителя транспортного средства без учета всей совокупности обстоятельств, подтверждающих наличие соответствующего нарушения Правил дорожного движения, его причинной связи с наступившими общественно опасными последствиями, а также влияющих на оценку вины или невиновного причинения вреда, степень опасности личности водителя и допущенного им нарушения ПДД.
Положения ст. 6, 47 и 72 УК
Согласно ст. 6 УК принцип справедливости в уголовном праве означает, что никто не может нести уголовную ответственность дважды за одно и то же преступление, а наказание и иные меры уголовно-правового характера, применяемые к лицу, совершившему преступление, должны быть справедливыми, то есть соответствовать характеру и степени общественной опасности преступления, обстоятельствам его совершения и личности виновного.
На реализацию этого принципа направлены и общие начала назначения наказания, которые, в частности, предусматривают, что при назначении наказания учитываются характер и степень общественной опасности преступления и личность виновного, в том числе обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи, а более строгий вид наказания из числа предусмотренных за совершенное преступление назначается только в случае, если менее строгий вид наказания не сможет обеспечить достижение целей наказания. Соответственно, указал КС, Уголовный кодекс ориентирует суды на избрание исходя из санкции статьи его Особенной части такой меры, которая выражается в виде и размере правоограничения и которая – с учетом обстоятельств, индивидуализирующих ответственность, – необходима и достаточна для достижения целей наказания.
Конституционный Суд заметил, что одной из правоограничительных мер, включенных в систему предусмотренных Уголовным кодексом видов наказаний (ст. 44), является лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью, которое применяется в качестве как основного, так и дополнительного вида наказания и состоит в запрещении занимать должности на государственной службе, в органах местного самоуправления либо заниматься определенной профессиональной или иной деятельностью на срок от одного года до пяти лет в качестве основного вида наказания и от шести месяцев до трех лет в качестве дополнительного, а в случаях, специально предусмотренных статьями Особенной части данного Кодекса, – на срок до двадцати лет в качестве дополнительного вида наказания. По смыслу приведенных законоположений, присоединение к основному наказанию дополнительного свидетельствует о повышенной степени общественной опасности содеянного, серьезном уровне причиненного преступлением вреда или угрозы его причинения (определения Конституционного Суда № 2597-О/2020 и № 799-О/2024).
Конституционный Суд заметил: исходя из задач уголовного закона лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью имеет, помимо сугубо правоограничительной составляющей, еще и явно выраженную превентивную направленность, отнимая у осужденного перспективу злоупотребления возможностями, вытекающими из занятия той или иной деятельностью, в целях предупреждения повторного совершения им аналогичного преступления. В наибольшей мере превентивная направленность этого дополнительного вида наказания проявляется в контексте требований норм Особенной части УК.
Часть третья ст. 264 УК устанавливает, что предусмотренное в ней преступление наказывается принудительными работами на срок до четырех лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет либо лишением свободы на срок до пяти лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет. Соответственно, указал КС, в санкции этой нормы законодатель закрепил обязательное – за исключением случаев, когда имеются указанные в ст. 64 УК условия для назначения более мягкого наказания, чем предусмотрено за данное преступление (п. 12 Постановления Пленума Верховного Суда от 9 декабря 2008 г. № 25), – назначение дополнительного наказания в виде лишения права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью.
Повышенная степень общественной опасности преступления, предусмотренного указанной нормой, и цели индивидуальной превенции обусловливают отсутствие в действующем правовом регулировании правил обязательного зачета времени применения меры пресечения в виде запрета управлять автомобилем или иным транспортным средством в срок уголовного наказания в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами. Часть 5 ст. 72 УК обязывает суд лишь учитывать срок содержания под стражей при назначении осужденному, содержащемуся под стражей до судебного разбирательства, в качестве основного вида наказания, в частности, лишения права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью.
Установление подобных правил находится в компетенции федерального законодателя, который обладает широкой дискрецией в регулировании вопросов назначения и исполнения уголовного наказания, будучи связанным вытекающими из Конституции и признаваемыми Российской Федерацией как правовым государством общими принципами юридической, в том числе уголовно-правовой, ответственности, такими как справедливость, равенство, соразмерность, законность, вина, гуманизм (постановления Конституционного Суда от 24 февраля 2022 г. № 8-П/2022 и от 22 мая 2023 г. № 25-П/2023).
Вместе с тем, заметил Конституционный Суд, уголовный закон не лишает суд возможности при индивидуализации ответственности учитывать в числе прочего применение к лицу меры пресечения в виде запрета управлять автомобилем или иным транспортным средством, которая обеспечивала цель предупреждения новых преступлений в период до вступления приговора суда в законную силу. Назначая наказание в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, срок которого согласно ч. 2 ст. 47 и ч. 3 ст. 264 УК может – без применения положений ст. 64 этого Кодекса – варьироваться от шести месяцев до трех лет, суд, исходя из принципа справедливости и общих начал назначения наказания, определяет, в том числе с учетом применения данной меры пресечения и поведения лица в период ее применения, какой срок дополнительного наказания необходим и достаточен для обеспечения целей, стоящих перед этим видом наказания.
Следовательно, указал КС, оспариваемые положения ст. 6, 47 и 72 УК как по своему буквальному смыслу, так и исходя из названных принципов и общих начал назначения наказания не препятствуют суду при назначении как основного, так и дополнительного уголовного наказания в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, установить срок такого лишения в пределах, предусмотренных соответствующей статьей Особенной части данного Кодекса, с учетом положений его Общей части, а также характера и степени общественной опасности преступления и личности виновного, в том числе обстоятельств, связанных с длительностью соблюдения запрета управлять автомобилем или иным транспортным средством.
Эксперты о выводах КС
Управляющий партнер АБ «КАиП» Алексей Антонов полагает, что ключевой проблемой является подмена понятий при применении п. 12.8 ПДД, так как суды ошибочно уравнивают «самопроизвольное движение» (скатывание), для предотвращения которого служит стояночный тормоз, и «использование транспортного средства» посторонними лицами (запуск двигателя). «В рассматриваемом казусе отсутствие ручного тормоза не находится в прямой причинной связи с трагедией, поскольку автомобиль был приведен в движение активными действиями третьего лица (ребенка) через запуск двигателя, преодолевающего сопротивление тормозных систем. Следовательно, вменение водителю нарушения правил парковки как основной причины смерти является формой объективного вменения, игнорирующего физику процесса: причиной стало не то, что машина “покатилась“, а то, что она стала управляемой в отсутствие должного контроля», – пояснил он.
По мнению Алексея Антонова, крайне важен вопрос момента перехода ответственности от водителя к собственнику. «По аналогии с пилотом самолета или машинистом поезда, завершившим рейс и передавшим транспортное средство в распоряжение эксплуатанта, водитель частного автомобиля, покинувший место управления в присутствии собственника, де-факто “сдает смену”. С этого момента обязанность по обеспечению безопасности периметра, удалению пассажиров и ограничению доступа к источнику повышенной опасности переходит к владельцу. Требовать от водителя силового воспрепятствования доступу детей в салон или изъятия ключей вопреки воле находящегося рядом собственника-родителя – значит возлагать на него полномочия, которыми он юридически и фактически не обладает», – заметил адвокат.
Эксперт полагает, что определение КС становится поворотным моментом, так как запрещает формальный подход к вине водителя. Он пояснил, что Суд подтвердил, что нахождение ключей в замке зажигания само по себе не делает водителя преступником, если в дело вмешалась воля третьих лиц – детей при попустительстве ответственных за них взрослых. «КС РФ фактически признал, что если контроль над автомобилем был возвращен собственнику, то последующее проникновение детей и запуск двигателя разрывают причинно-следственную связь между действиями водителя и наступившими последствиями. Это переносит фокус правосудия с “кто последним сидел за рулем“ на “кто реально отвечал за безопасность в момент трагедии“», – заключил Алексей Антонов.
Адвокат КА «А4» Екатерина Ельчанинова сочла, что определение содержит в себе напоминание об основополагающих принципах уголовного судопроизводства. Так, Конституционный Суд напомнил, что предусмотренное статьей Особенной части УК дополнительное наказание свидетельствует о повышенной опасности деяния, а виды дополнительных наказаний в виде запрета совершения каких-либо действий направлены в том числе на предупреждение повторного совершения преступлений. «Важным в данном определении является перечисление конкретных обстоятельств, которые необходимо исследовать для того, чтобы определить, кто отвечает за последствия ДТП, произошедшего по причине самопроизвольного движения автомобиля или участия в произошедшем оставленного в салоне малолетнего ребенка», – указала она.
Примечательно, по мнению Екатерины Ельчаниновой, указание на то, что суд вправе избрать меру пресечения в виде запрета управлять транспортными средствами до вступления приговора в законную силу и уточнение, что данная мера пресечения подлежит учету при избрании наказания. «Это очень полезное напоминание, так как суды довольно редко практикуют избрание меры пресечения в виде запрета управления транспортными средствами. Такая мера могла бы быть полезной, например, в случае примирения с потерпевшим, где состав преступления двухобъектный, а значит, для прекращения уголовного дела необходимо в том числе возместить вред общественным отношениям в сфере дорожного движения, что может компенсироваться как раз избранием меры, связанной с запретом управления ТС», – сочла адвокат.
Источник: http://www.advgazeta.ru/novosti/kak-raspredelyaetsya-otvetstvennost-vzroslykh-esli-rebenok-sluchayno-zavel-mashinu-i-sovershil-naezd/