ВС не дал квалифицировать получение следователями взятки как покушение на мошенничество

Верховный Суд вынес Кассационное определение по делу № 78-УДП26-1-К3, которым вернул на новое рассмотрение уголовное дело в отношении следователей, задержанных при получении взятки, но действия которых судом были квалифицированы как покушение на мошенничество.

Взятки за избрание меры пресечения в виде обязательства о явке и за переквалификацию преступления

По версии следствия, начальник отдела по расследованию преступлений в сфере экономики следственного управления УМВД РФ по Калининскому району г. Санкт-Петербурга Александр Лобов не позднее 20 октября 2022 г. предложил старшему следователю того же подразделения Марии Белик, являющейся руководителем следственной группы по расследованию возбужденного ею же уголовного дела, получить от С., подозреваемого в совершении преступления по п. «б» ч. 2 ст. 172 УК РФ, либо у представляющих его лиц деньги за невозбуждение перед судом ходатайства об избрании меры пресечения, связанной с изоляцией от общества, в том числе в виде заключения под стражу.

Согласившись, Мария Белик договорилась с адвокатом подозреваемого С., чтобы тот поговорил с сожительницей последнего о передаче средств в сумме 2 млн рублей. Сожительница сообщила, что готова передать деньги, в связи с чем Мария Белик, согласовав сумму с Александром Лобовым 21 октября 2022 г., на следующий день дала указание следователю освободить С. из ИВС и избрать меру пресечения в виде обязательства о явке.

При этом 21 октября Александр Лобов также предложил Марии Белик получить у С. или представляющих его лиц при посредничестве адвоката 5 млн руб. за переквалификацию преступного деяния с п. «б» ч. 2 ст. 172 УК на ч. 1 той же статьи, дал ей указания передать через адвоката это предложение С. и при согласии последнего осуществить фальсификацию дела.

Через два дня Мария Белик встретилась с С. и его сожительницей и сообщила о необходимости передать деньги, а 1 ноября потребовала у адвоката немедленного выполнения договоренности. В тот же день адвокат был задержан при получении муляжа денежных средств от сожительницы в ходе оперативного эксперимента, после чего дал согласие на участие в продолжении ОРМ, при производстве которых была задержана Мария Белик. Она, в свою очередь, была задействована в проведении оперативного эксперимента 2 ноября 2022 г., когда передала Александру Лобову под видом ранее оговоренных 2 млн руб. муляж, после чего он был задержан.

Квалификация действий и приговор

Действия Марии Белик и Александра Лобова органом предварительного следствия были квалифицированы по ч. 6 ст. 290 УК как получение взятки в особо крупном размере, совершенное с ее вымогательством и группой лиц по предварительному сговору. Однако Калининский районный суд г. Санкт-Петербурга данные действия квалифицировал по ч. 3 ст. 30, ч. 4 ст. 159 УК как покушение на мошенничество, то есть хищение чужого имущества путем обмана, группой лиц по предварительному сговору, с использованием служебного положения, в особо крупном размере. Это было обосновано тем, что Мария Белик и Александр Лобов без согласия руководителя следственного органа не обладали достаточными полномочиями для возбуждения перед судом ходатайства об избрании С. меры пресечения в виде заключения под стражу или иной, связанной с изоляцией от общества меры пресечения. Кроме того, отсутствовали правовые основания для избрания такой меры пресечения судом.

В связи с предложением о взятке за переквалификацию Александр Лобов также обвинялся по ч. 1 ст. 30, ч. 6 ст. 290 УК, то есть в покушении на получение взятки в особо крупном размере, совершенном с ее вымогательством и группой лиц по предварительному сговору.

Оба обвиняемых были признаны виновными в покушении на мошенничество. Александру Лобову было назначено наказание в виде двух лет лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима и дополнительное наказание в виде лишения права занимать должности на государственной службе, связанные с осуществлением функций представителя власти, сроком на два года. Марии Белик было назначено наказание в виде двух лет лишения свободы условно с испытательным сроком три года с аналогичным дополнительным наказанием. Апелляция и кассация оставили приговор без изменений.

По предъявленному обвинению в покушении на получение взятки Александр Лобов был оправдан в связи с непричастностью к совершению преступления, с признанием за ним права на реабилитацию. Суд, исследовав представленные стороной обвинения доказательства, пришел к выводу, что они не подтверждают предъявленное обвинение. Апелляционная и кассационная инстанции оставили приговор без изменений.

Рассмотрение дела Верховным Судом

Кассационное представление и возражение на него

Заместитель генерального прокурора подал кассационное представление в Верховный Суд. Он указал, что Мария Белик, являясь следователем и руководителем следственной группы, обладала самостоятельными полномочиями по обращению в суд с ходатайством об избрании в отношении С. меры пресечения, связанной с ограничением свободы, а Александр Лобов, являясь ее руководителем, мог давать ей указания о производстве следственных действий, в том числе избрании меры пресечения в виде заключения под стражу. Кроме того, отсутствие предусмотренных ч. 1.1 ст. 108 УПК оснований для заключения подозреваемого под стражу также не исключает в содеянном состава преступления, предусмотренного ст. 290 УК. Признаков обмана в инкриминированных осужденным действиях не имеется, они образуют квалифицированный состав ст. 290 УК, а потому в составе действий Александра Лобова усматривается ч. 1 ст. 30, ч. 6 ст. 290 УК.

Анализируя доказательства по делу и показания Марии Белик, генпрокуратура отметила, что исходящее от Александра Лобова решение о переквалификации содеянного С. и получение за это 5 млн руб. вполне конкретно и доведено до сведения Марии Белик как соучастника намечаемого преступления.

При этом показаниям Марии Белик в части обвинения Александра Лобова в покушении на получение взятки суд, в нарушение положений ст. 88 УПК, оценки не дал и в приговоре, вопреки требованиям п. 4 ч. 1 ст. 305 УПК, не изложил, тогда как эти показания в совокупности со стенограммой разговора, записанного в ходе ОРМ, состоявшегося 2 ноября 2022 г. между осужденными, в достаточной мере подтверждают то, что у Александра Лобова сформировался умысел на получение 5 млн руб. за переквалификацию действий С. на менее тяжкий состав преступления.

При этом он не только довел свое намерение до сведения Марии Белик, но и обсуждал с ней обстоятельства планируемого деяния, отводил ей определенную роль в реализации задуманного, то есть приискивал соучастников и создавал условия для получения взятки в особо крупном размере, тем самым он совершил приготовление к преступлению, которое не довел до конца по причине своего задержания сотрудниками правоохранительных органов. Генпрокуратура попросила отменить судебные решения и направить дело на новое рассмотрение.

Защитник Марии Белик, адвокат АБ Q&A Сергей Шулдеев в возражениях указал, что исходя из фактических обстоятельств, установленных судом первой инстанции, речь шла о неизбрании меры пресечения именно в виде заключения под стражу, что указывает на необоснованность довода кассационного представления о том, что нельзя принимать во внимание положения ч. 1.1 ст. 108 УПК, которые устанавливают прямой запрет на избрание меры пресечения в виде заключения под стражу по статьям экономической направленности.

Довод о том, что, несмотря на то, что следователь не вправе единолично принимать решение о следственных и иных процессуальных действиях, на производство которых требуется получение судебного решения или согласия руководителя следственного органа, не исключает его из числа лиц, участвующих в принятии такого решения, заявлен в отрыве от положений п. 3 ч. 2 ст. 38 УК, из которых следует, что следователь уполномочен самостоятельно направлять ход расследования, принимать решение о производстве следственных и иных процессуальных действий, за исключением случаев, когда в соответствии с УПК требуется получение судебного решения или согласия руководителя следственного органа. То есть, указал Сергей Шулдеев, из буквального толкования нормы следует, что следователь без согласия руководителя следственного органа не уполномочен на возбуждение перед судом соответствующего ходатайства. Доказательств о том, что такое согласие могло быть получено или о том, что Мария Белик или Александр Лобов могли повлиять на принятие данного решения, стороной обвинения представлено не было, тем более, принимая во внимание наличие запрета на избрание по ст. 172 УК РФ меры пресечения в виде заключения под стражу, предусмотренного ч. 1.1 ст. 108 УПК РФ. Защитник попросил оставить кассационное представление без удовлетворения.

ВС о взятке за избрание меры пресечения в виде обязательства о явке

Верховный Суд заметил, что преступление, предусмотренное ст. 290 УК, заключается, в частности, в получении должностным лицом лично или через посредника взятки в виде денег за совершение действий или бездействия в пользу взяткодателя или представляемых им лиц, если указанное входит в служебные полномочия должностного лица либо оно в силу должностного положения может способствовать этому.

Предусмотренная п. 3 ч. 2 ст. 38, ч. 3 ст. 108 УПК обязанность следователя получить согласие руководителя следственного органа на возбуждение перед судом ходатайства об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу не исключает следователя из числа лиц, участвующих в принятии такого решения. Напротив, вопрос о заключении лица под стражу либо домашний арест непосредственно зависит от усмотрения следователя, который устанавливает фактические обстоятельства дела и основания для избрания меры пресечения, формулируя их в своем постановлении о возбуждении перед судом соответствующего ходатайства. Тем самым именно следователь инициирует заключение лица под стражу или домашний арест, а вынесенное им постановление является обязательным процессуальным актом, служащим основой окончательного решения. Это распространяется и на руководителя следственной группы, который принимает решение о возбуждении перед судом ходатайства об избрании меры пресечения.

ВС указал, что наделение руководителя следственного органа полномочиями по даче согласия следователю на возбуждение перед судом ходатайства об избрании меры пресечения либо о производстве иного процессуального действия, которое допускается на основании судебного постановления, направлено на обеспечение контроля за ходом предварительного расследования, который следователь или руководитель следственной группы направляет самостоятельно, что не освобождает последних от необходимости принимать решение по мере пресечения, не лишает их компетенций и не подменяет их. При этом необходимо учитывать, что деньги передавались, как следует из обвинения и приговора, за невозбуждение перед судом ходатайства об избрании связанной с изоляцией от общества меры пресечения, в том числе в виде заключения под стражу, что входит в полномочия руководителя следственной группы, которые он вправе был реализовать совместно с вышестоящим руководителем.

Предусмотренные ч. 1.1 ст. 108 УПК обстоятельства, при которых возможно избрание меры пресечения в виде заключения под стражу в отношении подозреваемого в совершении преступления, предусмотренного п. «б» ч. 2 ст. 172 УК, сами по себе не исключают возможность квалификации действий по ст. 290 УК, поскольку не влияют на осуществление руководителем следственной группы полномочий на принятие решения о возбуждении перед судом ходатайства об избрании меры пресечения.

Указанные положения закона в совокупности с должностными инструкциями Александра Лобова, который являлся начальником отдела по расследованию преступлений в сфере экономики, и его подчиненной Марии Белик, являвшейся старшим следователем отдела по расследованию преступлений в сфере экономики и руководителем следственной группы, которой поручено производство предварительного расследования по делу С., не были учтены при принятии решения о переквалификации их действий, отметил ВС.

ВС о покушении на получение взятки за переквалификацию

Верховный Суд счел, что постановленный в отношении Александра Лобова в части по ч. 1 ст. 30, ч. 6 ст. 290 УК приговор соответствует требованиям закона. Оправдывая его в совершении приготовления к получению взятки за совершение незаконных действий в пользу взяткодателя или представляемых им лиц, группой лиц по предварительному сговору, с вымогательством взятки, в особо крупном размере, суд, исследовав представленные стороной обвинения доказательства, пришел к правильному выводу, что они не подтверждают предъявленное ему обвинение. Вопреки содержащимся в кассационном представлении утверждениям, правила оценки доказательств судом первой инстанции не нарушены.

Из стенограммы разговора Александра Лобова и Марии Белик от 2 ноября 2022 г. не следует, что он приискал соучастника преступления, вступил с ним в сговор или создал иные условия для совершения преступления. Содержание указанного разговора не является конкретным и не позволяет однозначно утверждать о том, что речь шла о приготовлении Лобова к получению взятки. Это же относится и к показаниям Марии Белик в судебном заседании, на которые имеется ссылка в кассационном представлении, согласно которым она отказалась от предложения о переквалификации действий. В целом ее показания также объективно не свидетельствуют о том, что Лобов умышленно создал условия для совершения вмененного преступления, подкрепленные конкретными действиями, а иных доказательств не было представлено, заметил ВС.

В итоге Суд оставил в силе судебные решения в отношении Александра Лобова в части признания его невиновным в покушении на получение взятки. При этом он отменил судебные акты и направил дело в первую инстанцию в отношении Марии Белик и Александра Лобова в части осуждения их за покушение на совершение мошенничества.

Защитник осужденной назвал выводы ВС не бесспорными

Защитник Марии Белик Сергей Шулдеев полагает, что предложенная Верховным Судом правовая позиция не бесспорна. «Фактически ВС РФ предложил конструкцию, при которой квалификации как взятка подлежат не только действия по выбору благоприятного для взяткодателя решения, но и действия, имитирующие наличие такого выбора. В данном случае полномочия по обращению в суд с ходатайством об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу не могли быть реализованы из-за необходимости получения согласия вышестоящего руководителя, которое не могло быть получено в силу отсутствия исключительных обстоятельств, предусмотренных ч. 1.1 ст. 108 УПК. Соответственно, необращение в суд с ходатайством не было результатом выбора должностного лица. Искусственное создание должностным лицом видимости такого выбора – аргумент скорее в пользу мошенничества, нежели взятки», – счел он.

Указанные в решении формулировки не в полной мере раскрывают позицию ВС РФ в части квалификации в случаях, когда полномочия должностного лица усечены волей вышестоящего руководителя, отметил Сергей Шулдеев. «Фактически предлагается считать доказанным, что вышестоящий руководитель согласовал бы позицию привлекаемого должностного лица, которое после этого смогло бы реализовать соответствующие полномочия. То есть Верховный Суд предположил наступление факта до его свершения. По моему мнению, принятое решение размывает грань между взяточничеством и мошенничеством с использованием служебного положения, что нарушает единообразие судебной практики в этом вопросе», – заключил защитник.

Эксперты «АГ» оценили подход Верховного Суда

Адвокат Светлана Якубовская указала, что определение ВС представляет интерес для правоприменительной практики, прежде всего, в части разграничения составов мошенничества и получения взятки должностным лицом. По ее мнению, правовая позиция Суда направлена на обеспечение более точного применения норм о должностных преступлениях, способствует единообразию в вопросах квалификации действий должностных лиц, получающих незаконное вознаграждение за использование своего служебного положения.

Эксперт полагает, что в определении есть ключевые моменты, которые формируют новую и устойчивую правовую позицию. «Так, одним из наиболее значимых является подход ВС по вопросам квалификации по ст. 290 УК, согласно которому отсутствие у должностного лица окончательной компетенции не исключает состав взятки. Судебное решение закрепляет важное правило уголовного права: если должностное лицо может влиять на решение благодаря должности – деньги за это считаются взяткой, даже если решение принимает другой орган или оно принимается коллегиально. Для практики это важно, поскольку аналогичная логика применима к оперативным сотрудникам, должностным лицам органов власти и другим», – указала адвокат.

Светлана Якубовская заметила, что Верховный Суд оставил без изменения оправдание по другому эпизоду, указав, что доказательства не подтверждают приготовление к получению взятки, таким образом продемонстрировал осторожный подход к пересмотру оправдательных решений: «Суд подчеркнул, что ухудшение положения осужденного в кассации возможно только при наличии существенных нарушений закона, искажающих смысл правосудия, что для защитников важно как гарантия устойчивости оправдательных решений».