ФПА не согласилась с отводом адвоката Инны Барлевой от участия в деле доверителя

Возбуждение уголовного дела в отношении адвоката

Как ранее писала «АГ», приговором Верховного Суда РТ от 3 сентября 2024 г. З., обвиняемый в убийстве двух человек, был полностью оправдан на основании вердикта присяжных заседателей. Его защиту осуществляла адвокат Инна Барлева. Защита по делу была построена на противоречивости показаний свидетелей обвинения, в том числе И.С. и А.С. 19 ноября того же года оправдательный приговор был отменен Четвертым апелляционным судом общей юрисдикции, дело направлено на новое рассмотрение.

Из апелляционного представления защита узнала, что следователь, расследующий дело в отношении З., 22 августа 2024 г. возбудил два уголовных дела по ч. 1 ст. 137 «Нарушение неприкосновенности частной жизни» УК РФ в отношении неустановленных лиц по заявлениям И.С. и А.С. в связи с публикацией в интернете видеозаписи об обращении журналиста Искандера Сиразиева к прокурору Республики Татарстан, в которой якобы раскрыты сведения о частной жизни заявителей. Позднее данные дела были соединены в одно производство.

26 марта 2025 г. в отношении Инны Барлевой и Искандера Сиразиева было возбуждено уголовное дело по ч. 1 ст. 294 «Воспрепятствование осуществлению правосудия и производству предварительного расследования» УК. 29 августа следователь СУ СКР по РТ вынес постановления о привлечении Инны Барлевой и Искандера Сиразиева в качестве обвиняемых. Совокупно им предъявлено обвинение по ч. 1 ст. 294 и ч. 1 ст. 137 УК (два эпизода).

По версии следствия, обвиняемые действовали в составе группы лиц по предварительному сговору. У Инны Барлевой возник преступный умысел, направленный на вмешательство в деятельность Верховного Суда РТ, в целях воспрепятствования осуществлению правосудия в ходе рассмотрения уголовного дела в отношении З. путем доведения до присяжных негативных сведений о личности свидетелей А.С. и И.С., а также негативной оценки деятельности сотрудников правоохранительных органов. Адвокат имела цель вызвать у присяжных предубеждение о невиновности подзащитного в инкриминируемых ему деяниях, полагало следствие.

Далее, по версии обвинения, адвокат предложила Искандеру Сиразиеву помочь ей в осуществлении этого умысла, с чем тот согласился. После этого обвиняемая, находясь в здании ВС РТ, ознакомилась с листами уголовного дела в отношении И.С., где содержалось заключение судебно-психиатрических экспертов о состоянии его здоровья, составляющее врачебную тайну. Затем Инна Барлева в ходе судебного заседания заявила ходатайство об истребовании из ВС РТ указанных материалов уголовного дела и исследовании их с участием присяжных заседателей, которое было оставлено без удовлетворения. Также в рамках дела в отношении З. адвокат ходатайствовала об исследовании в присутствии присяжных документов: сведений о прежнем месте службы А.С. в ОВД РФ. Данное ходатайство также было оставлено без удовлетворения.

Как указало следствие, Инна Барлева, заведомо зная, что сведения о личности свидетелей не подлежат доведению до присяжных ввиду установленного в соответствии со ст. 335 УПК запрета, передала Искандеру Сиразиеву имеющиеся у нее данные о личности свидетелей, а также иные материалы дела в отношении З. Журналист создал видеоролик, в котором в утвердительной форме сообщил сведения о состоянии здоровья И.С.; сведения о прежнем месте службы А.С., о том, что в отношении него прекращено уголовное преследование, а также негативные сведения о деятельности сотрудников правоохранительных органов. 19 августа 2024 г. Искандер Сиразиев разместил и опубликовал данный видеоролик на своем канале в интернете, и он стал доступен для просмотра неограниченному числу лиц, в том числе присяжным, участвующим в рассмотрении дела З.

В настоящее время уголовное дело в отношении Инны Барлевой и Искандера Сиразиева рассматривается Вахитовским районным судом РТ.

Отвод защитника

6 мая 2025 г. Верховный Суд РТ на основании вердикта присяжных заседателей частично оправдал З. по одному эпизоду убийства и признал его виновным по другому, назначив наказание в виде 19 лет колонии строгого режима. Инна Барлева направила апелляционную жалобу и дополнительные апелляционные жалобы на обвинительный приговор. На данный момент дело находится в производстве Четвертого апелляционного суда общей юрисдикции.

В судебном заседании 10 февраля 2026 г. прокурор заявила отвод защитнику Инне Барлевой, указав, что участие адвоката в защите З. невозможно, поскольку она привлекается к уголовной ответственности за действия, связанные с деятельностью против правосудия, допущенные по уголовному делу в отношении З. Инна Барлева и ее подзащитный возражали против отвода, считая, что доводы прокурора не содержат законных оснований.

Определением Судебной коллегии Четвертого АСОЮ от 10 февраля заявление прокурора было удовлетворено (документ есть «АГ»), Инна Барлева отведена от дальнейшего участия в рассмотрении уголовного дела в отношении З. Суд отметил, что согласно ст. 72 УПК во взаимосвязи с положениями ст. 61 и ч.1, 2 ст. 62 Кодекса защитник подлежит отводу при наличии сомнений в его заинтересованности. В силу ч. 2 ст. 4 Закона об адвокатуре Кодекс профессиональной этики адвоката устанавливает обязательные для каждого адвоката правила поведения при осуществлении адвокатской деятельности. В соответствии со ст. 9 КПЭА адвокат не вправе действовать вопреки законным интересам доверителя, оказывать ему юридическую помощь, руководствуясь соображениями собственной выгоды, подчеркнул суд.

Суд указал, что из приобщенных прокурором материалов уголовного дела в отношении Инны Барлевой следует, что предъявленное ей обвинение прямо связано с осуществлением защиты З. по рассматриваемому судом апелляционной инстанции уголовному делу в отношении последнего. Согласно обвинительному заключению З. был допрошен по уголовному делу в отношении Инны Барлевой в качестве свидетеля обвинения.

Кроме того, отмечается в определении, в дополнительной апелляционной жалобе, поступившей в суд апелляционной инстанции, Инна Барлева высказала позицию о том, что ее уголовное преследование, связанное с оказанием правовой помощи З., привело к несоразмерному вмешательству в его право на защиту и доступ к юридической помощи. В дополнении к апелляционной жалобе осужденный З. также выразил мнение о том, что уголовное преследование Инны Барлевой ограничивает его в праве на независимое юридическое представительство, пояснил суд.

Эти обстоятельства, по мнению суда, указывают на то, что в настоящее время адвокат может действовать вопреки законным интересам З., оказывая ему юридическую помощь по уголовному делу, руководствуясь соображениями собственной выгоды, что недопустимо в силу ч. 2 ст. 4 Закона об адвокатуре и ст. 9 КПЭА. Данное обстоятельство создает угрозу правам З. на полноценную защиту и объективное рассмотрение дела, что противоречит принципам уголовного судопроизводства, резюмировал суд. В определении отмечено, что продолжение защиты З. Инной Барлевой нарушает принцип недопустимости конфликта интересов.

Комиссия Совета ФПА РФ по защите прав адвокатов считает отвод необоснованным

Инна Барлева направила обращение в Комиссию Совета ФПА РФ по защите прав адвокатов (есть у «АГ»), в котором отметила, что уголовное преследование в отношении нее инициировано непосредственно в связи с осуществлением профессиональных обязанностей защитника по делу З., а именно – за действия, направленные на обеспечение права подзащитного на публичность судебного разбирательства (посредством публикации информации о судебном процессе). «Таким образом, суд апелляционной инстанции отстранил защитника по требованию стороны обвинения на основании факта преследования этого защитника за его профессиональную деятельность в интересах того же самого подзащитного. Это действие представляет собой классический случай давления на защиту и необоснованного вмешательства в осуществление адвокатской деятельности», – указала Инна Барлева.

Адвокат подчеркнула, что право на получение квалифицированной юридической помощи включает право обвиняемого выбирать защитника самостоятельно. Ограничение этого права возможно только в исключительных случаях, прямо предусмотренных законом. Суд не вправе навязывать подсудимому свою волю в вопросе выбора адвоката. Инна Барлева обратила внимание, что З., зная о факте уголовного преследования адвоката, настаивает на ее участии в деле, что означает отсутствие нарушения прав подсудимого. Удовлетворение отвода в такой ситуации – не «защита прав подсудимого», а ограничение его конституционной свободы, подчеркнула адвокат.

Инна Барлева также обратила внимание на подмену понятия прокурором. «Заинтересованность» как основание для отвода (п. 3 ч. 1 ст. 72 УПК) предполагает наличие конфликта интересов между адвокатом и подзащитным. В данном случае интересы адвоката (доказать законность оказываемой подзащитному квалифицированной юридической помощи) и подзащитного (доказать свою невиновность) полностью совпадают, пояснила она.

Помимо этого адвокат подчеркнула, что ее отстранение от участия в деле в апелляции, когда она защищала права З. в первой инстанции, подала апелляционную жалобу, дополнительные апелляционные жалобы и выявила фундаментальное нарушение – незаконный состав суда (в коллегию присяжных заседателей вошел гражданин, который был исключен из списка кандидатов в присяжные), ставит сторону защиты в заведомо проигрышное положение.

Инна Барлева просила Комиссию Совета ФПА РФ по защите прав адвокатов (далее – Комиссия) дать письменное заключение о наличии в действиях судебной коллегии Четвертого АСОЮ факта грубого нарушения профессиональных прав адвоката: констатировать, что данное нарушение затрагивает интересы всего адвокатского сообщества, создавая угрозу независимости защиты как института; оказать ей содействие в защите ее профессиональных прав.

Изучив представленные и запрошенные документы и материалы уголовных дел Инны Барлевой и З., не входя в исследование и оценку доказательств, Комиссия отметила, что суждение о потенциальном конфликте интересов не должно быть спекулятивным, не подкрепленным вескими доводами предположением, расходиться с действительностью. Мнение апелляционного суда, что Инна Барлева, защищая З., может действовать ему во вред, преследуя собственную выгоду, опоры в материалах уголовных дел не находит, более того, им противоречит, указано в заключении.

Комиссия обратила внимание, что на всех стадиях уголовного процесса Инна Барлева последовательно отстаивала интересы З., отрицавшего свою виновность. Ни привлечение Инны Барлевой к уголовной ответственности, ни применение к ней мер процессуального принуждения не влияли на качество юридической помощи и не вызывали претензий со стороны подзащитного. Активную защиту проводила адвокат и в суде апелляционной инстанции: инициировала собирание доказательств посредством адвокатских запросов, подавала ходатайства и жалобы, использовала институт отводов для устранения сомнений в объективности состава суда.

Комиссия не согласилась с оценкой судебной коллегией Четвертого АСОЮ дополнительных апелляционных жалоб Инны Барлевой и З., как указывающих на наличие потенциального конфликта их интересов. В этих жалобах обращается внимание на очевидные процессуальные нарушения и злоупотребления следователей (незаконный вызов и привод адвоката на допрос, его проведение без какой-либо срочности поздним вечером после многочасового участия адвоката в судебном заседании).

В заключении также отмечается, что предъявленное Инне Барлевой обвинение действительно связано с защитой З., но никак – с его обвинением в убийстве. Интерес адвоката при осуществлении защиты З. очевиден – этот интерес процессуальный, и он полностью совпадает с личным интересом не признающего своей вины обвиняемого – быть оправданным судом. Если допустить в такой ситуации возможность конфликта адвоката и подзащитного, то «собственная выгода» Инны Барлевой, противоречащая интересам З., не может состоять ни в чем ином, как только в провале его защиты, что не выдерживает проверки логикой и здравым смыслом.

Кроме того, заметила Комиссия, З. неосновательно определен судом по делу Инны Барлевой в качестве «свидетеля обвинения». В УПК такой термин отсутствует – есть «список подлежащих вызову в судебное заседание лиц со стороны обвинения и защиты», прилагаемый к обвинительному заключению (ст. 220). Разделение списка свидетелей производится не по содержанию показаний, а по формальному критерию – по чьей инициативе они допрашивались. В заключении поясняется, что З. допрашивался по делу один раз, 9 октября 2024 г., когда оно еще не могло называться «делом Барлевой», так как возбуждалось по факту, а не против конкретных лиц – в отношении Инны Барлевой дело было возбуждено спустя полгода, 26 марта 2025 г., и по признакам другого преступления. Подзащитный З. Инну Барлеву ни в чем не уличал и сообщил, что обстоятельства предполагаемого преступления – «нарушение неприкосновенности частной жизни» – ему неизвестны.

По мнению Комиссии, является ошибочным применение судом в данной ситуации ст. 72 УПК в системной связи со ст. 61 Кодекса. Так, ст. 61 регламентирует основания отвода лиц, ответственных за проведение уголовного судопроизводства, – судьи, прокурора, следователя, дознавателя. Статья 72 связана с ней лишь в части, предусматривающей отвод защитника, являющегося родственником таких лиц, либо ранее участвовавшего в данном деле в таком процессуальном статусе. К отношениям между адвокатом и подзащитным указанная норма не применима ни прямо, ни по аналогии, подчеркнуто в заключении.

В документе обращено внимание, что право человека, привлеченного к уголовной ответственности, на защиту с помощью адвоката по своему выбору является общепризнанной международной и конституционно гарантированной правовой нормой. Отношения между адвокатом и подзащитным носят доверительный (фидуциарный) характер и защищаются профессиональной тайной. При утрате доверия обвиняемый располагает надежными полномочиями для предотвращения конфликта интересов – в любой момент производства по уголовному делу отказаться от помощи адвоката, в одностороннем порядке расторгнуть с ним соглашение и пригласить другого защитника, а также требовать привлечения адвоката к дисциплинарной ответственности за нарушения норм Закона об адвокатуре и КПЭА. Комиссия особо подчеркнула, что отводить адвоката от участия в уголовном деле на основе конфликта интересов при полном доверии к нему подзащитного недопустимо.

Как отмечено в заключении, З. возражал против отвода Инны Барлевой, в настоящее время обжалует его. Он отказался заключать соглашение с другими адвокатами. Инна Барлева продолжает оказывать З. консультационную помощь в обжаловании приговора. Комиссия пришла к выводу о необоснованном вмешательстве судебной коллегии Четвертого АСОЮ в профессиональную деятельность адвоката Инны Барлевой и ее доверительные отношения с подзащитным З. По мнению Комиссии, подобное вторжение суда апелляционной инстанции в сферу профессиональной самостоятельности адвоката и его исключительной компетенции по согласованию позиции с доверителем создает опасный прецедент подмены усмотрением суда воли доверителя, что несовместимо с принципами состязательности и равноправия сторон в уголовном судопроизводстве.

«Крайне опасный прецедент»

В комментарии «АГ» Инна Барлева отметила, что суд апелляционной инстанции вопреки воле осужденного отстранил защитника по требованию стороны обвинения на основании факта преследования адвоката за профессиональную деятельность в интересах того же подзащитного. «На мой взгляд, принятое судом решение создает крайне опасный прецедент, разрушающий основы независимости адвокатуры. Оно открывает путь для процессуального саботажа защиты: стороне обвинения достаточно инициировать любое, даже необоснованное, уголовное преследование “неудобного” адвоката, чтобы автоматически добиться его устранения из процесса под формальным предлогом «заинтересованности». Это может превратить право на независимую и добросовестную защиту в фикцию, превращая суд в инструмент в руках обвинения. В связи с изложенным я обратилась в Комиссию Совета ФПА по защите прав адвокатов», – рассказала адвокат.

Инна Барлева выразила надежду, что вышестоящий суд примет во внимание авторитетное мнение Комиссии Совета ФПА РФ по защите прав адвокатов под руководством председателя Комиссии Генри Резника и восстановит нарушенное право на защиту осужденного пользоваться квалифицированной юридической помощью выбранного им защитника.

Адвокат отметила, что нарушение права З. на защиту является не единственным по данному уголовному делу. Инна Барлева пояснила, что ее отводу предшествовало заявление об отводе судебной коллегии Четвертого АСОЮ в связи с непроцессуальным взаимодействием с судом первой инстанции. Адвокат добавила, что старшиной коллегии присяжных, рассматривающей дело З., был избран Б., который на момент формирования коллегии, судебного разбирательства по делу, вынесения вердикта, подачи стороной защиты апелляционной жалобы на приговор, назначения дела к рассмотрению в суде апелляционной инстанции был исключен из списков кандидатов в присяжные. После подачи стороной защиты дополнительной апелляционной жалобы была предпринята попытка со стороны суда представить это нарушение как ошибочное и техническое.

Один из защитников Инны Барлевой, член Комиссии Совета ФПА РФ по защите прав адвокатов Владислав Лапинский отметил, что в ходатайстве об отводе защитника гособвинитель сослался на то, что З. допрошен как свидетель обвинения и что в отношении Инны Барлевой рассматривается уголовное дело, в котором она обвиняется в раскрытии персональных данных свидетелей по делу З. Кроме того, прокурор просил суд (и он выполнил эту просьбу) предупредить З., что тот не может вместо Инны Барлевой выбрать своими защитниками адвокатов Владимира Дворяка и Владислава Лапинского, поскольку они осуществляют защиту Инны Барлевой в Вахитовском районном суде г. Казани.

Как полагает Владислав Лапинский, Комиссия справедливо признала несостоятельными все доводы прокурора и не согласилась с подходом Судебной коллегии Четвертого АСОЮ. «Инна Барлева последовательно и настойчиво защищает доверителя и, как показывает возбужденное в отношении нее уголовное дело, – даже в ущерб себе», – подчеркнул он.

При этом, отметил защитник, Инна Барлева в защите последовательно все время искала новые аргументы в пользу защитительной позиции и нашла их: выявила, что в состав присяжных заседателей, причем в качестве старшины, вошло лицо, давно исключенное из списков кандидатов в присяжные. То есть адвокат нашла потенциально бесспорный аргумент в пользу отмены обвинительного приговора из-за незаконного состава суда, о чем подала дополнительную апелляционную жалобу, пояснил Владислав Лапинский.

По мнению защитника, на данный момент складывается парадоксальная ситуация, когда рассматривается апелляционная жалоба Инны Барлевой, но она сама не может эту жалобу поддержать. Это является нарушением права на защиту З., считает Владислав Лапинский.

Он полагает, что никаких оснований для отвода Инны Барлевой от защиты З. не было.

Председатель Комиссии Совета ФПА РФ по защите прав адвокатов Генри Резник отметил, что основания для отвода адвоката с полной определенностью регламентированы ст. 72 УПК и ни в каком расширительном толковании, в системной связи со ст. 61 УПК, устанавливающей основания отвода судей, прокуроров и следователей, не нуждаются. «Вторгаться в доверительные отношения обвиняемого и адвоката по его выбору недопустимо. Привлечение адвоката к уголовной ответственности по другому делу основанием для отвода не является. Суждение суда о возможном конфликте интересов Инны Барлевой и подзащитного – чистое усмотрение при отсутствии каких-либо претензий к адвокату со стороны З. Все это Комиссия и разъяснила в заключении», – пояснил он.